Ул. Пожарского, 23

ДОМ ЖИЛОЙ
Конец XIX века - начало XX века
Характеристики
История
Воспоминания

Характеристики

Охранный статус: ценный градоформирующий объект

Статус по расселению: включён в программу переселения

Этажность: 2

Площадь здания, кв. м: 107,7

Материал стен: смешанные

Кадастровый номер ОКС: 50:38:0000000:3430 (без границ)

Кадастровый номер ЗУ: не сформирован

Ограничения / обременения: ЗОУИТ 50:38-6.117 (Зона регулирования застройки и хозяйственной деятельности объекта культурного наследия федерального значения «Ансамбль Кремля, XVI в.» (участок 2))

История

Двухэтажный жилой дом, построенный в конце XIX — начале XX века. Первый этаж, выполненный из камня, наполовину скрыт культурным слоем, окна заложены. Второй этаж построен из дерева и выполняет жилую функцию, туда ведет деревянная пристройка. Все окна декорированы наличниками, по уровню перекрытий обоих этажей тянутся пояса карнизов. Фасады второго этажа также украшены пилястрами.

Две водяные мельницы И.П. Бухарева на реке Осетр находились у плотины с двух сторон реки – видимо, рядом с улицей Пожарского, 23. “Улица Пожарского называлась в старину Мельничная гора, потому что дорога по ней вела к водяной мельнице с плотиной, здесь до революции всегда было оживлённо, всегда было полно народа на помол зерна, а на плотине всегда мальчишки с удочками.”

Воспоминания

Юлия, воспоминания из 90-х

Это квартира наша досталась моему папе по распределению. Он работал в милиции, приехал сюда из Волгоградской области.
Сейчас вот в этом доме жилая площадь — только верхняя часть. Но по рассказам своих соседей знаю, что раньше была задействована и нижняя часть — у нас там подвальные помещения. Если сейчас у нас живет две семьи, предполагаю, что раньше семей пять точно жило. В подвале тоже есть комнаты, и там печки стоят, у нас здесь печное отопление. В центре города можно себя почувствовать деревенским человеком: ни воды, ни газа, только печки. Воду носим в ведрах - коромысла только не хватает.
И, как мне рассказывали, раньше наш дом даже затапливало во время половодья.
Когда я была маленькая, для меня подвал был загадкой, на самом деле. Мне очень было интересно посмотреть, что же за там за закрытыми дверями. Когда я уже была взрослой, мы пошли проверять несущие конструкции в подвале. Мои детские ожидания не оправдались: я думала, что там тайны, ходы, скелеты. Смешно, конечно.
Вообще этот дом для меня - райский уголок детства, потому что с ним связаны лучшие моменты жизни. Когда мы были в Зарайске, у бабушки в квартире, мне всегда хотелось сюда, где можно побегать, поиграть, покричать, порезвиться, сходить на речку искупаться. Это частица детства, яркая такая, эмоциональная. Очень сложно все рассказать, описать и подобрать нужные слова.
Для меня это не просто старое здание. Мне очень сложно представить переезд куда-то в другое место. Наверное, после переезда, приходя сюда, все равно не смогу на него этот дом смотреть равнодушно.

Квартира для меня - какая-то клетка, а дом есть дом. Здесь воля. Если нас, конечно, переселят отсюда, хотелось бы, чтобы здесь сделали музей, что-то такое.
Здесь у нас раньше был сарай, где у нас хранились дрова. А тут хозяйственные сараи с лопатами и огородным инвентарем. У нас есть огород, но сейчас, конечно, некогда им заниматься. Сараи используются, но они уже в аварийном состоянии, сами видите.

Еще мы здесь находили монетки старые, у меня где-то дома лежит одна — две или три копейки серебром, год 1903 или 1803, что-то такое.
Мы играли в догонялки, в салки, в прятки, палки, банки. Крапиву палкой долбили.
Раньше наша улица была выложена камнями (вся ул. Пожарского), еще до асфальта. Этими же камушками выложен подход к нашему дому. 

Липа здесь тоже была, да. Я в детстве тоже любила возле нее играть.
Мы вечерами, когда тепло, когда есть настроение и возможность, собираемся здесь, перед нашим окном — разводим костер в мангале, жарим мясо, отдыхаем. 
Сын соседки и я вместе тесно росли, прямо вот в буквальном смысле с пеленок. Наши родители занимались летом огородами, скотина была. В сарае с краю мой папа держал поросят, у соседей тоже они были, а еще куры, утки...
У нас здесь бегают хорьки. Вот как раз из-за них мы перестали держать живность в сарае. Как бы это странно ни звучало, но да, еще лисы бегают откуда-то с полей. Зимой они свободно перебегают речку по льду.

Когда мы едем куда-то отдыхать на юг, все спрашивают: “Вы умеете плавать”? У меня мама отвечает, она выросла в речке. То есть с водой я на ты.
Немного осталось от детского пляжа. Сейчас, конечно, здесь тоже купаются, но уже это не так облагорожено, как за мостом. А раньше да, здесь был центр притяжения, когда было много-много людей. Раньше здесь были грибки детские — их обили железными листами, можно было в дождик прятаться. 
И, конечно, очень за душу берет то, что будет реконструироваться наша плотина. Потому что плотина — это тоже часть моего детства, мы там лазили постоянно, купались. Там не так страшно, как кажется. Но после того, как ее начали в первый раз реконструировать, она стала аварийной. Здесь был более живописный вид, она действительно напоминала водопад. Было очень здорово в жаркий день садиться на этот скат. И был эффект гидромассажа. Мы это так называли. Мы поверху переходили, потому что там есть плиты шириной полтора-два метра. Переходили на ту сторону, садились, балдели. 
Здесь и язь водится, и плотва, и уклейка. Кстати, насчет рыбалки: когда я маленькая была, мы здесь любили рыбу ловить. Как так жить возле реки и не половить рыбу? Мы ловили с другом и его отцом-рыбаком и на удочки, и на спиннинги, и на подъемники, и на пескарки. На все на свете.
Пешком добирались спокойно из центра. Летом — ногами, зимой, что очень интересно, на салазках с горки, с самого верха на салазках и до дома. 
Я, живя в городе, себя чувствую человеком из сельской местности. Вроде бы в городе, но в то же время нет. Город — это машины, шум, все, а здесь у нас простор, тишина. Суета разве что летом, так у нас здесь никого практически не бывает. Поэтому есть чувство, что мы живем в каком-то другом измерении. 


Дарья Хрипунова, воспоминания из 90-х

На улице Пожарского, 23 с 90-х жили две семьи. Наверное, и сейчас живут. Одна на первом этаже, другая на втором. Я была на втором, в гостях у подруги. С детства помню скрипучую деревянную лестницу времен, наверное, строительства дома. 
Дом очень интересной планировки. Это связано с тем, что раньше строили с пристройками. Конечно, они сейчас все перекошены, но их наличие позволяло владельцам дома рассредотачиваться. В узеньких комнатах пристройки жили дети. 
Посередине этого дома стоит печка, потому что отопления никакого нет. Это не русская печь со всеми приспособлениями и зоной внутри для готовки, это печь для отопления. Готовят на ней снаружи, а не внутри, на металлических таких штуках. 
Регулярно этот дом затапливало, потому что Осётр в половодье выходил из берегов, и вода доходила до первого этажа дома. Дом, соответственно, через какое-то время просел. Напротив дома был детский пляж — не совсем напротив, у плотины уже, ниже. Его еще я маленькая застала. Мы там купались, там был такой старый советский грибочек, которым раньше всегда украшали детские площадки и песочницы. Его сравнительно недавно только убрали.


Роман Валерьевич, воспоминания из 90-х

Мимо 23 дома я много раз проходил, он достаточно симпатичный, с резными окошками. Второй жилой этаж достаточно интересный в плане архитектуры. Он был, правда, всегда покрашен в такой специфический цвет половой краски. Ну, видимо, красили всегда по принципу «кто что своровал, тем и покрасили».
Поэтому он всегда был в таком виде. Но надо сказать, что даже в 90-е годы и начале двухтысячных за объектами больше следили люди, которые там жили, поэтому вокруг этих домов было ухожено. По-своему, специфически, в нашем провинциальном стиле, но было ухожено.

Смотрите также
Click to order
Total: 
Your Name
Your Email
Your Phone